РУССКИЙ КОВЧЕГ. АЛЬТЕРНАТИВНАЯ СТРАТЕГИЯ МИРОВОГО РАЗВИТИЯ

Часть 1. Накануне нового Потопа

Потоп не ожидается, он уже происходит

Масштаб и значимость происходящих в мире сдвигов и вызовов заставляет прибегать к таким мощным метафорам как новый Вселенский Потоп и необходимость строительства нового Ковчега. Эти базовые метафоры нельзя понимать в том смысле — что нас ждет повтор событий, описанных в Библии. Тем более что и рассказ о них в Книге Бытия завершается заветом, заключенным между Богом и Ноем, согласно которому: «сказал Господь в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека» (Бытие 8, 21). «Поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли» (Бытие 9, 11).

Ничто не повторяется буквально, особенно пагубно искать выход из тупика теми же методами, которые в этот тупик привели. Да не уподобятся строители нового Ковчега пресловутым генералам, готовящимся ко вчерашней войне. С другой стороны, стоит вспомнить изречение: «Хочешь знать будущее — ищи его в прошлом». Оно говорит нам о цикличности истории, и о том, что нам есть чему у нее поучиться.

ПОТОП ЭТО НЕ СТОЛЬКО САМО «НАВОДНЕНИЕ», СКОЛЬКО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ОПРЕДЕЛЕННОЕ ВНУТРЕННЕЕ НАШЕ СОСТОЯНИЕ, ТАКОЕ, ПРИ КОТОРОМ, КАК БЫ ЖЕСТОКО ЭТО НИ ПРОЗВУЧАЛО, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОБРЕЧЕНО НА «СМЫВАНИЕ» С ЛИЦА ЗЕМЛИ. МЫ ВСТУПИЛИ В ЭПОХУ, КОГДА САМО СОХРАНЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА КАК ДУХОВНО-БИОФИЗИЧЕСКОЙ СУЩНОСТИ ВСТАЕТ ПОД ВОПРОС, А ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ В ЧЕЛОВЕКЕ ИСПЫТЫВАЕТСЯ НА ИЗЛОМ. ЭТО ПОЛОЖЕНИЕ И ВПРЯМЬ НАПОМИНАЕТ КОНЕЦ ЦИКЛА.

Новый Потоп, о котором идет речь, — это не рассказ о предвидении природных или техногенных катаклизмов, а констатация того, что уже имеет место сейчас, но еще не вполне развернулось. В сущности своей библейский потоп не сводился к какой-то внешней, насылаемой катастрофе. Его можно и нужно рассматривать в двух основных ипостасях: как кару, расплату, то есть прямое следствие духовной деградации человечества, его разложения и вырождения; и как саму эту деградацию. В нашем понимании Потоп это не столько само «наводнение», сколько в первую очередь определенное внутреннее наше состояние, такое, при котором, как бы жестоко это ни прозвучало, человечество обречено на «смывание» с лица земли.

И этот «внутренний» потоп, в воды которого погружается глобальная цивилизация, не просто ожидается, он уже начинается и постепенно принимает все более угрожающие масштабы. Мы вступили в эпоху, когда само сохранение человека как духовно-биофизической сущности встает под вопрос, а человеческое в человеке испытывается на излом. Это положение и впрямь напоминает конец цикла.

Неудивительно, что мы видим резкий рост тревожных ожиданий, причем не каких-то частных, связанных с войнами или эпидемиями, но таких, которые можно назвать апокалиптическим алармизмом. Если раньше подобный истерический настрой был уделом экзальтированных религиозных сект, то сейчас он слышен со страниц ведущих западных изданий и СМИ, а ощущение близкого «апокалипсиса» в превращенной форме звучит на современном языке и в современных категориях, в том числе на языке науки.

К числу навязчиво транслируемых вселенских угроз относятся глобальное изменение климата, повышение уровня океана, учащение землетрясений, замедление течения Гольфстрим, вызванное таянием льдов Гренландии, резкое сокращение количества многих видов насекомых, стремительно надвигающийся кризис техногенных катастроф и аварий, а также и конкретные ожидаемые катастрофы, как, например, извержение вулкана Йелоустон в США, и прочая, и прочая.

В свое время воспользовавшись неслучайной по всей видимости активностью экологистов и страхами, ими нагнетаемыми, правящая верхушка Запада практически свернула строительство атомных электростанций, а также многие тяжелые промышленные производства, выводя их в Третий мир, остановила свои космические программы, и одновременно перевела русло технологического развития человечества в сторону от реальности к виртуальности. Другие цивилизации в той или иной степени поддались на глобальное «запугивание», отказавшись не только от ядерных и космических технологий, но и от жизненно необходимых проектов освоения территорий и недр.

У каждой из модных фобий есть свои противники и сторонники, свои пропагандисты и критики. Но в целом истерический фон современного информационного мейнстрима не уменьшается, а возрастает с каждым десятилетием. Воображение пораженных тревогой умов не успокаивается, тревоги множатся. Более того, появились уже такие течения, которые призывают не искать средства спасения, не предотвращать катастрофу, а приближать ее — это сторонники нового «великого вымирания», тотального «перезапуска» истории планеты. Их можно назвать кликушами приближающегося Потопа.

С другой стороны, представители западных элит отметились многочисленными затеями, которые можно условно обозначить как псевдо-ковчеги: например, они строят подземные убежища с большими запасами кислорода и продовольствия, конструируют непотопляемые плавучие города, на севере создали спецхранилище с образцами семян важнейших агрокультур. Иные пытаются вычислить безопасные места и регионы на случай катаклизмов. Все более откровенно пропагандируется сокращение народонаселения, как бы из расчета на то, чтобы таким образом умилостивить каких-то кровожадных богов и отсрочить катастрофу. На словах же при этом речь идет об экономии ресурсов для будущих поколений; если в 1970-х транслировалась идея исчерпанности энергоресурсов, то с начала XX века паникеры-экологисты пропагандируют экономию обычной питьевой воды — хотя ее дефицит в целом вполне разрешим посредством опреснительных технологий.

О климатических страхах

Вместо популярного сейчас понятия «биополитика», «политика жизни», то, что предлагает нам цивилизация надвигающегося нового Потопа, может быть названа скорее «танатополитикой», «политикой смерти». Наиболее распространенным и авторитетным стал наукообразный миф о глобальном потеплении, который его апологеты напрямую бездоказательно увязывают с избыточными выбросами промышленных производств в окружающую среду. Миф этот вызвал ожесточенную полемику между учеными. Но, как это и принято в глобальном мире, решающий голос не за наукой, а за деньгами и политикой, которая провозглашается «прогрессивной» и «правильной».

Несмотря на недоказанность катастрофы, так или иначе, содержание углекислого газа в атмосфере действительно растет и перевалило за 400 ppm (миллионных доль, приблизительно равных 1 миллиграмму вещества на литр жидкости или кубический метр газа). Причины этого роста углекислоты в воздухе не установлены. Само по себе обилие этого газа не является трагедией и даже оказывается фактором, благоприятным для озеленения земли, активизируя выработку флорой кислорода. Разрушение озонового слоя атмосферы, которым экологисты объясняют так называемый парниковый эффект (сохранение тепла в атмосфере), не только не доказано — напротив, в 2019 году специалисты NASA отмечали сужение «озоновой дыры» до минимальных размеров за весь период наблюдений. Казалось бы, эта динамика должна была заставить паникеров усомниться хотя бы в деталях своей «единственно верной теории». Ничего подобного: та же теория внушается еще более назойливо и безапелляционно. Мы убеждены, что на Русском Ковчеге будет воссоздана наука, которая убедительно и объективно ответит на основные экологические вопросы, при этом учитывая всю палитру научных школ и весь диапазон мнений.

Полемика на Западе идет столь резко, что не так давно международные фонды и организации отказались от термина «глобальное потепление» и предложили ему замену: «климатическая катастрофа». Как по команде, ведущие мировые СМИ приняли эту замену, что говорит о хорошей управляемости и слаженной работе главных официозных «алармистов». (Добавил забот им и американский президент Трамп, который вдруг взялся за возрождение американского протекционизма и сворачивание господдержки всевозможных экологических программ, в том числе отказавшись и от участия своей страны в Парижском климатическом соглашении. К слову, и Китай в последнее время очень огорчил вождей катастрофистов Сороса и Рокфеллеров тем, что сократил свои вложения в так называемую «возобновляемую энергетику», при этом наращивая у себя энергетику угольную[4].)

Жупел перенаселения

Еще одной объективной тенденцией, вызывающей не только тревогу, но и определенную хаотизацию в мире, является новый демографический расклад. Тезисы и идеи Римского клуба и организаций по ограничению рождаемости, касающиеся нехватки на планете ресурсов жизнеобеспечения, уже давно подвергнуты жесточайшей критике многими авторитетнейшими учеными и их никак нельзя назвать общепризнанными[5]. Однако вместе с тем в мире заметен резкий демографический дисбаланс, который ведет к грандиозному и по сути уже начавшемуся новому «великому переселению народов».

Важно отметить, что дисбаланс этот произведен отчасти искусственно — это не столько следствие так называемого «демографического перехода» в развитых странах, сколько следствие продолжающегося более 60 лет противоестественного поведения богатого «Белого Севера». На Западе властные элиты допустили контркультурную (на практике — прежде всего антиклерикальную) и так называемую сексуальную революции, которые через распад семейной этики и повсеместное навязывание женского «выбора» — так они именуют отказ от деторождения — привели к резкому демографическому упадку после бэби-бума 50-х годов. В СССР сходные процессы были обусловлены гиперурбанизацией и внедрением норм скученного городского жилья в агрессивно атеистической информационно-культурной среде, на фоне чего народ стремительно, в течение полутора поколений, перешел к модели семьи преимущественно с одним ребенком. (Трагический «русский крест» 1990-х годов вообще вынесем за скобки, ибо это был настоящий демографический обвал, результат крушения СССР.) Так или иначе, в этих некогда христианских народах теперь мы имеем дело с ярым попранием библейской заповеди «Плодитесь и размножайтесь». Но главные причины демографического упадка и старения населения Белого Севера, вопреки ангажированным теоретикам, не столько материальные или экономические, связанные с уровнем богатства самого по себе, сколько социально-психологические и духовные, связанные с изменением фундаментальных смысложизненных установок.

Попытки выровнять дисбаланс между деградирующим Белым Севером и бурно размножающимся Цветным Югом со стороны западных элит породили идеологию «нулевого роста». Здесь, можно сказать, возник эффект перевернутого мира: вместо того чтобы помочь своим народам исправить ситуацию и вернуться к полноценной семье и чадолюбию, эти неомальтузианские элиты, напротив, решили навязать всему остальному миру демографический упадок как образец поведения. Сами не размножаемся, но и другим запретим! В ход для утверждения этой человеконенавистнической идеологии идут всевозможные средства, включая разные способы контрацепции и стерилизации. При этом для африканских и азиатских стран данную идеологию подают как «спасение» от дикости и варварства.

В отличие от многих стран Третьего мира, проблемой России в течение XX века и тем более сейчас является не избыток, а дефицит населения. Уже из этого факта следует, что любые программы международных институтов, сосредоточенные на сдерживании роста народонаселения, как и соответствующие инициативы управляемых неправительственных организаций, для России всегда были и остаются неприемлемыми. Поэтому на Русском ковчеге такого рода деятельность должна квалифицироваться не просто как деятельность иностранных агентов, но как антинациональная, с распространением соответствующей репутации на всех активистов и лоббистов.

Намеренное сокращение человеческой популяции с позиции всех традиционных религий, но также и с позиции человеколюбия и здравого смысла, является отрицанием человеческого предназначения, уравнением человека с неразумными существами. Такое вторжение в Промысел Божий является еще более предосудительным, чем генная инженерия, поскольку а) оправдывает отказ человека от жизни — дара Божия, б) отрицает первенство фундаментального права на жизнь, в) сочетается с противопоставлением женского пола мужскому и пропагандой «третьего пола», не приносящего потомства. г) сопутствует квазирелигиозной догме о сохранении любых видов других живых существ, включая даже переносчиков инфекционных болезней, под флагом так называемого «биоразнообразия».

О причинах всемирного Потопа

Экологизм (environmentalism, как философия, а не наука)[6] и идеология «нулевого роста» — попытки искусственно ограничить «перенаселение» и сократить техногенное воздействие на окружающую среду. Эти установки могут на первый взгляд показаться кому-то логичными и рациональными — однако следует задаться вопросом: если люди перестанут размножаться и наладят эффективные технологии охраны природы от вредных выбросов и излучений — достаточно ли этого будет, чтобы избежать катастрофы? И там ли ищут корни катастрофы?

Современный человек психологически мало отличается от того, каким он был в древние времена. Обзор мифов и легенд о потопе дает поразительный результат: так же как и сейчас, одной из причин катастрофы люди называли проблему перенаселения.

Возьмем, к примеру, одно из наиболее полных собраний таких легенд («Истории о Потопе, собранные по всему свету»[7]). Естественно, рассматриваются только древние мифы, а не те, которые могли быть позаимствованы теми или иными рассказчиками в глобальной цивилизации. Итак, мы увидим, что причины потопа у разных народов, в том числе первобытных, объясняются не слишком разнообразно. Наиболее распространенными являются три объяснения предпосылок мирового катаклизма, описываемого сходно с ветхозаветным потопом:

– грех или порок людей, по отношению к которым потоп выступил как наказание от богов;

– конец космического цикла, при котором катастрофа предопределена и неизбежна;

– избыток человеческого населения, заставивший богов изыскивать средства к его сокращению.

Все три тезиса, включая последний — о перенаселении — встречаются довольно часто и на разных континентах.

К примеру, вавилонские легенды говорят о слишком буйной допотопной плодовитости людей и перенаселении земли, в связи с чем человечество производило слишком большой шум (впрочем, некоторые историки полагают, что аккадское слово rigmu («шум») в этом рассказе использовано как эвфемизм, «обозначающий намного более скверное поведение»[8]). Также на перенаселение как причину катастроф указывают ассирийские и зороастрийские мифы, предания некоторых племен американских индейцев, Африки и Океании.

В то же время встречаются и комбинированные версии: например, масайские мифы (Восточная Африка) говорят о том, что перед потопом мир был плотно заселен, а сами люди — грешны и не почитали Бога. Такое же сочетание встречаем в сказаниях древних греков, согласно которым первая раса людей была уничтожена потому, что они были чрезвычайно безнравственны, высокомерны и безжалостны; но в то же время обрушившиеся бедствия были связаны с необходимостью сократить слишком размножившееся человечество.

В своей работе мы отдельно остановимся на вопросе о том, имело ли место перенаселение в эпоху патриарха Ноя, и о том, почему такая идея осталась в памяти многих народов.

Древние египтяне и вавилоняне прямо называют в качестве причин регулярно повторяющихся глобальных наводнений и мировых пожаров астрологические законы: принцип «отклонения тел, вращающихся по небосводу», как это говорил Солону египетский жрец в платоновском диалоге «Тимей». «У вас и прочих народов всякий раз, как только успеет выработаться письменность и все прочее, что необходимо для городской жизни, вновь и вновь в урочное время с небес низвергаются потоки, словно мор, оставляя из всех вас лишь неграмотных и неученых. И вы снова начинаете все сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена в нашей стране или у вас самих»[9]. Вавилонянин Берос уверенно писал об астрологических соответствиях: мировой пожар происходит тогда, когда все планеты выстраиваются в одну линию в созвездии Рака, а мировой потоп — когда то же самое происходит в созвездии Козерога.

В то же время египетский папирус называет причиной потопа «непослушание» людей богам. Халдейские источники утверждают, что допотопные люди были безбожниками и нечестивцами. Аккадская легенда повествует о «дурном поведении людей и животных и последовавшем почти полном их истреблении» (буквальная параллель Книге Бытия). Еврейский фольклор настаивает на том, что Бог решил уничтожить человечество, будучи расстроенным его испорченностью, распутством и ненасытностью. О безбожии, развращении и грехах говорят также предания друидов, легенды гавайских аборигенов, ряда племен Африки и Азии и многие другие.

ЛЮДИ ПОТОПА ХОТЕЛИ БЫ УВЕКОВЕЧИТЬ СЕБЯ И СВОЙ МИР ТАКИМ, КАКОЙ ОН ЕСТЬ, СО ВСЕМИ ЕГО ПОРОКАМИ И БОЛЕЗНЯМИ. ПРИ ЭТОМ ИМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТОМУ САМОСОХРАНЕНИЮ ОЧЕНЬ МЕШАЕТ ОГРОМНАЯ МАССА ДРУГИХ ЛЮДЕЙ, И ОНИ ВОСПРИНИМАЮТ ИХ НЕ КАК СВОИХ БРАТЬЕВ, А КАК КОНКУРЕНТОВ, КАК «ЛИШНИЕ РТЫ», БОЛЕЕ ТОГО, КАК «ЧУМУ»…

Весьма своеобразный и по-своему органичный синтез встречаем в индуистских мифах о Ману, в которых он, так же как Ной, спасается на корабле и спасает при этом живых существ для продолжения жизни в следующем цикле (юге). Причина катастрофы, рассказывают индусы, лежит как в том, что наступил конец цикла, так и одновременно имеет субъективные основания: в конце цикла демон Хайягрива похищает у Брахмы священную книгу, и в силу этого портится вся человеческая раса за исключением семи Нишис и особенно Сатяврата, принца приморской области. (Сатяврата — имя того Ману, в периоде которого мы теперь живем.) Здесь важно отметить, что не только в индуизме, но и во всех традиционных вероучениях исторически к моменту конца цикла человечество заметно вырождается и деградирует. Итак, Ману попросил себе силу сохранить окружающую его жизнь, когда мир рухнет. Брахма явился ему в виде рыбы, вырос до огромных размеров и затем повелел сохранить образцы всех тварей и растений на корабле, который был заранее приготовлен. После потопа демон-похититель был убит, а священные тексты переданы Ману как наследие человечества[10].

В итоге мы видим поразительное единообразие во всех мифах и легендах о происхождении Потопа. В сущности, в них описывается одна и та же проблема, но трактовки ее различаются. Мотив об исторических циклах и мотив испорченности людей представляют собой не описание разной природы событий, а разные призмы, через которые на них смотрят, различное понимание истории. Что же касается перенаселения — оно не могло бы быть мифологическим основанием для уничтожения человечества. Здесь есть противоречие в самом основании: ведь смысл Ковчега не в том, чтобы сбросить демографический балласт. Ковчег был бы не нужен, если бы в новый послепотопный мир на нем приплывали представители того же деградировавшего человечества, какое было уничтожено в волнах потопа. Если нет праведника, способного «начать заново» и реализовать шанс на лучшее будущее, если нет принципиальной альтернативы вырождению — тогда и спасать некого и ковчег строить незачем.

Но не так мыслит Цивилизация Потопа, не так мыслят люди Потопа — они хотели бы увековечить себя и свой мир таким, какой он есть, со всеми его пороками и болезнями. При этом им кажется, что этому самосохранению очень мешает огромная масса других людей, и они воспринимают их не как своих братьев, а как конкурентов, как «лишние рты», более того, как «чуму»[11], от которой нужно избавиться ради восстановления девственной природы и уютного просторного житья на ее лоне. В сущности, по своей вопиющей несправедливости и жестокости такое мироощущение не может быть квалифицировано иначе как нравственное помешательство. В конечном счете, мы имеем здесь дело с раздвоением взгляда: разговор идет не от лица человечества, осознавшего те или иные проблемы, а от лица внеположного человечеству субъекта (то ли природы, то ли бога, то ли инопланетного разума, а может быть и дьявола?). И не мысли ли, продиктованные противником Бога, были увековечены на знаменитых Скрижалях в Джорджии, анонимно воздвигнутых в 1980 году: «Пусть земное население, никогда не превышает 500.000.000, пребывая в постоянном равновесии с природой. (…) Не будьте раковой опухолью для Земли, природе тоже оставьте место! (…) Пары, не обладающие необходимыми финансовыми средствами и поддержкой, не должны иметь детей, так как в этом случае они становятся обузой для своих соседей. Не имеет никакого смысла воспитывать детей в переполненной лодке жизни».

Такие слова мог написать либо расчетливый и хитрый искуситель, либо инфантильный человек, попавшийся на удочку мизантропической пропаганды. Отсюда становится понятной и эпидемия алармизма на Западе, ведь в массе своей эти тревоги и фобии не что иное, как болезнь воли.

Когда аналитики, экономисты и дипломаты говорят об эффективности того или иного общества — в самом этом мотиве звучит та же логика помешательства. Ведь «эффективным» общество может быть для чего-то или кого-то другого, внеположного ему, то есть тогда, когда общество кто-то использует для каких-то внешних целей. Из этой же категории понятий такие термины как «человеческий капитал» (некий рыночный актив в лице людей), или внешне очень благозвучное «устойчивое развитие» (термин, облагораживающий желание мировых элит сохранить статус-кво, не менять вектора развития, чтобы не потерять своей власти и контроля над мировой системой).

Наш подход другой. По справедливому выражению русского футуролога Сергея Переслегина, нам нужно «не эффективное, но мыслящее общество». Ведь общество само есть космос, оно является микрокосмом в макрокосме вселенной, и в этом смысле самодостаточно. Его задача найти равновесие и гармонию и внутри себя как живой системы, и вовне — по отношению к внешним системам и всей Вселенной. И такого рода задача не описывается в категориях эффективности. Она описывается в категориях как минимум разумности, а как максимум — мудрости и духовного совершенства. Она не описывается в категориях «устойчивого развития»[12], потому что главная проблема не в самом факте некоего развития и тем более не в его темпах, а в направлении развития, в том, какой развитости мы хотим достичь. И подходит ли для других цивилизаций та «развитость», которой достигает Запад? Она не описывается в категориях «человеческого капитала», потому что людям Ковчега претит занятие работорговлей. В противном же случае Потоп неотвратим.

По всей видимости, подобные мальтузианцы до Мальтуса существовали и в древности, иначе трудно объяснить само порождение мифов об избытке людей. Эти мечты избранных «полубогов» о своем выживании за счет гибели миллионов и миллиардов человеческих «отбросов» были тогда, остаются и сейчас несбыточными и иллюзорными. Апокалипсис сам по себе неизбежен, этому учат все религии, но смысл его в отделении зерен от плевел, в спасении праведников. В то же время на конкретном отрезке истории Апокалипсиса можно избежать — можно создать горизонт спасения от «потопа». Причем дело здесь не столько в самой конструкции Ковчега, а в том, есть ли критическая масса тех, кто готов его строить. Если есть, тогда и Ковчег спасения приобретает смысл.

Подмена вопроса

Причины всех глобальных проблем, о которых стали навязчиво вещать западные фонды и международные организации еще в 60-е годы прошлого века, в действительности связаны не с перенаселением, а со сверхпотреблением, которое стало нормой для «золотого миллиарда». Вопрос о регуляции человечества скрытым образом лежал в плоскости — как сделать так, чтобы избранному меньшинству господ, вчерашним колониалистам не отказываться от эксклюзивного уровня жизни, к которому они привыкли и от привычных способов обеспечения их потребностей за счет других.

Что-то подсказывает нам, что и мотивы допотопных «мальтузианцев», сокрытые от нас в толще времен, подобны мотивам их наследников из нынешней Цивилизации Потопа. Нынешние изначально исходили вовсе не из вреда, наносимого человечеством природе, не из заботы о будущих поколениях, а из неразрешимого, как им казалось, вопроса о борьбе за существование и ограниченности необходимых для людей ресурсов. Таким образом, произошла чудовищная подмена. Речь зашла о совсем другом, о чем лицемеры не заявляют открыто: не всем есть место под солнцем.

Таким образом, Запад совершенно извращенно трактовал сам миф о Ковчеге — как миф о том, что только более ловкое и сумевшее приспособиться меньшинство должно остаться на земле, чтобы жизнь продолжалась. Этот подход говорит о нравственной слепоте а также, возможно, и об иррациональной мизантропии, ненависти к роду человеческому, не имеющей никаких иных причин, кроме расистского высокомерия, социопатии и примитивного цинизма.

Количественный подход к человечеству, идея о радикальном сокращении низших рас или низших классов закономерно соседствует с идеей о том, что избранная часть, те, кто должен продолжать жизнь — ни при каких обстоятельствах не должны ограничивать себя в привычном потреблении. Отказавшись в ходе антиколониальной борьбы от старых империй, Запад не отказался от сущности своего хищнического колониализма. Хищничество Запада сегодня проявляется в раздутых потребностях его англосаксонского авангарда и необузданных аппетитах мировой финансовой олигархии.

Как подсчитали западные же аналитики, если американец потребляет 20 единиц условного топлива, то немец за тот же период — 6, а китаец — одну единицу. Профессор Лестер Туроу в своем «Будущем капитализма» пишет: американец, родившийся в 1990 году, произведет за время своей жизни 1 миллион килограммов атмосферных отходов, 10 миллионов килограммов жидких отходов и еще миллион кило отходов твердых. Чтобы иметь средний американский уровень жизни, он потребит за свою жизнь 700 тонн полезных ископаемых, 24 миллиарда британских единиц тепловой энергии (что равносильно 4 тысячам баррелей нефти), съест 25 тонн растительной пищи и 28 тонн мяса, что равносильно забою двух тысяч животных.

Отечественный профессор-математик Георгий Малинецкий указывает на то, что «в действиях мировых элит, как и века назад, следует видеть гордыню (стремление к распространению своей власти) и жадность (присвоение благ за счет других). Общество потребления организовать для всего мира по американскому образцу не получается (для этого понадобилось бы несколько таких планет, как Земля), а при нынешнем уровне неравенства (когда 8 человек имеют больше активов, чем 3,5 млрд) противоречия будут становиться всё более острыми…»

Миф о Ковчеге праведника Ноя в растленном сознании людей Потопа трансформировался в самую радикальную версию «борьбы за существование», которая не снилась ни Мальтусу, ни Дарвину. Эти люди хотели бы сохранять природу и окружающую среду, но только ценой того, что все остальные должны отказаться от развития, все остальные должны прийти к отрицательному росту населения, а в идеале — вообще исчезнуть. Алчность, самопревозношение и стремление во что бы то ни стало сохранить колониальный порядок и принципы «неэквивалентного обмена» между народами и регионами мира — у них в крови.

Самюель Хантингтон признал: «Запад завоевал мир не из-за превосходства своих идей, ценностей или религии …но скорее превосходством в применении организованного насилия». И даже отец-основатель современного изучения экологии и экологического движения Мюррей Букчин писал, что биоцентризм и «эко-теология» суть иррациональные и человеконенавистнические идеологии, которые подозрительно похожи на экологические догматы национал-социализма, и постулируют, что главная причина экологического кризиса — человек и его «избыточная популяция».

Не угадывать, а активно формировать будущее

Одной из сторон алармизма является убеждение в смутности будущего и непредсказуемости грядущих событий. Однако это не совсем так: будущее является, по крайней мере, частично предсказуемым. В частности, ХХ век блестяще показал, что серьезные планы и прогнозы не только могут быть реалистичными, но и порождать действительность, превосходящую ожидания и мечты самих планировщиков и прогнозистов. Верными оказались ставки на атомный и ракетно-космические проекты, сделанные и американцами, и русскими, — эти проекты породили современный мир, микроэлектронику, роботизацию, компьютеры, спутниковую и мобильную связь, соткавшие текущую реальность.

Мы не склонны пускаться в попытки угадать будущее, мы постараемся здраво его оценивать. С большой долей вероятности сегодня можно прогнозировать, что нам придется жить в перенаселенном (на Юге) мире со старением и вымиранием населения на бывшем Западе. В этом мире будут нарастать и дефицит пресной воды, и нехватка плодородных земель, и расширение пустынь. Нас ждет наступление эры новых пандемий, распространение убийственных микроорганизмов, стойких к антибиотикам. В скором будущем вспыхнут и ожесточенные торговые войны, придет махровый протекционизм — с разделением мира на новые миры-экономики (они же — блоки-империи), с новой индустриализацией и роботизацией.

Все закономерно. История, совершив в движенье своем большую спираль, вновь вталкивает нас в реалии, чем-то напоминающие позднее Средневековье — на этот раз, усугубленное новыми экологическими, демографическими и техногенными вызовами. Если даже нас не ожидает какой-то радикальный и всеуничтожающий Великий Потоп, то грядет как минимум «потоп» вялотекущий, а потому гораздо более мучительный.

Все это лишь подтверждает необходимость построения новой империи-ковчега. В такой трактовке Ковчег означал бы, прежде всего, что будущее надо не столько предугадывать, сколь активно формировать. Благо для этого есть еще немалые возможности и шансы. В каком-то смысле нужно попытаться повторить успех XX века, ведь от него сохранился большой и многообещающий задел изобретений и не внедренных до сих пор инновационных технологий. Остановка развития людьми Потопа на Западе и соответствующее им предательство своего государства элитами СССР не дали этому циклу инноваций состояться. А там уже угадывались такие перспективы как расшифровка генома человека, освоение принципиально новых типов энергии, создание новых видов транспорта, антигравитация, масштабная и многообещающая космическая программа и многое другое.

У РОССИИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕСТЬ ШАНС. НА ФОНЕ АЛАРМИСТСКИХ ПРОРОЧЕСТВ И ПРОГНОЗОВ ДОСТАТОЧНО РЕЛЬЕФНО ВЫГЛЯДЯТ ВЗГЛЯДЫ УЧЕНЫХ И АНАЛИТИКОВ НА БУДУЩНОСТЬ СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ. КОНЕЧНО, КАТАСТРОФЫ НЕ МОГУТ ОБОЙТИ ОДНУ 6-Ю ЧАСТЬ СУШИ, ОДНАКО ПОЧТИ ОБЩЕПРИЗНАННО, ЧТО РОССИЯ, ОСОБЕННО ЕЕ ВОСТОЧНАЯ, СИБИРСКАЯ ЧАСТЬ ОКАЖЕТСЯ В ВЫИГРЫШНОМ ПОЛОЖЕНИИ ПО СРАВНЕНИЮ С ДРУГИМИ РЕГИОНАМИ ПЛАНЕТЫ.

Создать Цивилизацию Ковчега — значит найти в современном мире возможности подхватить упущенную эстафету от поколения советских ученых и изобретателей и в то же время не повторять ошибок той эпохи. Цивилизации и государства должны делать осознанный выбор будущего и формировать целенаправленные программы развития — справедливость этой логики предыдущей эпохи никто не властен отменить.

У России действительно есть шанс. На фоне алармистских пророчеств и прогнозов достаточно рельефно выглядят взгляды ученых и аналитиков на будущность Северной Евразии как геоклиматического пространства. Конечно, катастрофы не могут обойти одну 6-ю часть суши, однако почти общепризнанно, что Россия, особенно ее восточная, сибирская часть окажется в ближайшие несколько веков в выигрышном положении по сравнению с другими регионами планеты. Этим территориям не грозят цунами, землетрясения и вулканическая активность, изменение климата с большей долей вероятности не сделает Сибирь малопригодной для жизни, а ее ресурсы и кладовые смогут обеспечить миллиарды людей. В 2011 году институт Брукингса и Лондонская школа экономики опубликовали доклад «Проект внутреннего перемещения», в котором идет речь о переселении больших масс населения из Северной Атлантики в Северную Евразию. Реальная подоплека этого исследования достаточно туманна, и просочившуюся информацию о нем можно рассматривать как утечку из тех сценарных разработок, что ведутся на Западе.

Как бы мы ни оценивали масштабы грядущих катастроф, в подступающем «инферно» наша страна имеет неплохие возможности выстоять и даже расшириться.

Преимущества и возможности России

Перечислим несколько естественных преимуществ России — Северной Евразии в контексте не только климатического сдвига, но и катастрофизма в широком смысле.

1. Россия обладает огромным запасом полезных ископаемых, гигантскими ресурсами, как невозобновляемыми, так и возобновляемыми. Но совершенно естественно, что статус страны-Ковчега мирового проекта обязывает нас максимально переориентировать экономику с экспорта сырья на экспорт готовой продукции. И чем более эта продукция будет наукоёмкой, тем лучшие перспективы и российской экономики в частности, и положения России в целом, просматриваются в грядущем.

Помимо этого, руководствуясь элементарным здравым смыслом, мы обязаны наибольшим образом использовать в производстве именно возобновляемые ресурсы, а также вторсырьё, максимально сохраняя тем самым ресурсы ископаемые для будущих поколений. В нашей стране уже давно существуют (и появляются новые) технологии, позволяющие реализовать эти актуальнейшие пожелания, однако их внедрение тормозится силами, заинтересованными в экспортно-сырьевом состоянии нашей экономики.

У нас есть моря лесов и тайги, порядка одной трети мировых запасов древесины, и для их рачительного использования недостает двух полномасштабных государственных программ: по озеленению и насаждению леса и по строительству сети мощных производств переработки древесины. Эти программы могли бы обеспечить постоянной занятостью миллионы людей и стать важнейшим источником внешнеторговых поступлений при обеспечении возобновляемости лесных ресурсов. Последние десятилетия в России идет хищническая вырубка леса, особенно в Сибири, а потери от нелегальной торговли лесом, а также из-за отсутствия собственной переработки сырья огромны.

2. Говоря о природных богатствах России, отдельной темой следует обозначить запасы пресной воды, дефицит которой уже сейчас ощущается в ряде (в т.ч. сопредельных) государств. Пресная вода в XXI веке станет тем, чем была нефть в ХХ веке. Дефицит воды, по мнению «World Future Society», будет терзать как развитые, так и развивающиеся страны. Ожидается развитие опреснительных технологий. Так, уже сегодня в Калифорнии строят 13 заводов по опреснению морской воды — чтобы обеспечить 10–20 % питьевых потребностей штата в следующие двадцать лет.

На территории России текут могучие и полноводные реки (около шестидесяти значительных речных систем). Наши, самые масштабные в мире, запасы пресной воды являются стратегическим активом коренных народов России. Русским нужно приготовиться к тому, чтобы отстаивать свои пространства, где сосредоточены 25 % глобальных запасов пресной воды. Эти запасы станут мощным инструментом нашей глобальной доминации в самом ближайшем будущем. В силу этого наши водные ресурсы следует оберегать не только от загрязнения, не только от расточительного расходования, но и от различных международных структур, в т.ч. псевдоэкологических и связанных с повесткой ограничения государственных суверенитетов.

Доступ к северным морям, к Черному морю на юге и к Тихому океану на востоке — явное наше преимущество. Необходимо осуществить переход от примитивного вычерпывания моря рыболовецкими «эскадрами» к возделыванию акваторий, разведению рыбы и морской флоры. В перспективе это огромные комплексы марикультуры: мы могли бы (не только в море, но и в прибрежной полосе суши) выращивать ценнейшие биоресурсы — моллюсков, крабов, водоросли, — источник обогащенной пищи, лекарств, биологически активных добавок и т.д.

Возрожденный русский флот обеспечит надежную охрану наших морских владений, прикроет Арктику. Если в результате климатических изменений она освободится ото льдов, то станет возможным маневр ВМС между Кольским полуостровом и Владивостоком. Севморпуть, будучи кратчайшей трассой между Юго-Восточной Азией и Европой (на 20-40% короче Суэцкого и Панамского маршрутов), заработает в полную силу, открыв полноценные трансполярные пути[13].

3. На Арктике имеет смысл остановиться особо. Там находится 13% неразведанных мировых запасов нефти и 30% неразведанных запасов природного газа. Огромное значение имеет также Кроссполярный авиамост, позволяющий максимально быстро преодолевать расстояние между Северной Америкой и Азией. Обычно меньше внимания уделяется экологической ценности Арктического региона. А между тем она огромна, ведь в его ледниковых покровах законсервировано основное количество пресной воды. Только за один-единственный летний сезон, когда происходит таяние льда, можно получить 7000 кубических километров пресной воды. И это количество превышает все мировое водопотребление. Россия же в данной области обладает уникальными технологиями. В 1990-х гг. российские специалисты разработали проекты «Чистый лед» и «Айсберг», существуют и другие российские технологии опреснения. На Полярном Урале сотрудники лаборатории инженерной гляциологии Института географии РАН всего за 19 часов создали ледник из 1200 тонн плотного зернистого фирна. Разработанная учеными установка позволяет получить до 1500 тонн льда в сутки. Россия в перспективе могла бы создать целую индустрию опреснения методом вымораживания и помочь южным странам решать эту все более острую проблему. Важная черта данного направления индустриального развития — пресная вода является возобновляемым ресурсом.

4. На долю РФ приходится половина (48%) глобальных запасов плодородных почв — 153 миллиона гектаров (1,53 млн. квадратных километров). В наш пояс плодородных черноземов входит и 40 миллионов заброшенных с 1991 года гектаров пахотных земель. Это огромное богатство. Ценность этих территорий резко повышается в связи с ростом дефицита пищи, воды и минеральных ресурсов. Экстремальные зоны России, включая Нечерноземье и, конечно, Сибирь, — наиболее перспективные кандидаты на следующий этап освоения территорий. При этом важно понимать: у нас и Русская-то равнина толком не заселена!

Продовольственная безопасность России как Ковчега может быть в полной мере обеспечена нашими землями. По мере новой модернизации России, создания страны футурополисов и революционного решения транспортной проблемы наше сельское хозяйство превратится в уникальную агробиоиндустрию. Это — не только чистые съестные продукты, но обогащенная, здраворазвивающая пища новой эпохи. Это производство естественных лекарств и ценных биохимических веществ из трав и кореньев. Технология холодной углекислотной экстракции, сохраненная нами со времен Советского Союза, позволяет извлекать из растений и консервировать необходимые соединения.

Уже в 2000 году Россия перестала закупать пшеницу за рубежом, а к 2010-му — вернула себе первенство в экспорте этого продукта. При этом в сельском хозяйстве на сегодняшний день у нас работают всего 8% населения. В 2018 году доходы РФ от экспорта продовольствия превысили доходы от экспорта оружия и военной техники и составили 28 млрд долларов. Эксперты и потребители отмечают высокое качество российских пищевых продуктов, их экологическую чистоту, отсутствие в них генных модификаций. Именно натуральность нашего продовольствия достойно выделяет Россию среди других экспортёров.

Картину портит ситуация на внутреннем потребительском рынке: качество продуктов питания на прилавках сетевых магазинов, мягко говоря, далеко от идеала. Причина понятна: почти все крупные торговые сети, действующие в РФ, находятся в руках иностранцев (например, немало среди них граждан Голландии), и в решении этой проблемы нужны радикальные меры.

Земля родит не только провиант, но возобновляемое сырьё для промышленности. Поэтому возрождение русской деревни может и должно быть высокотехнологичным: современное, экологически чистое производство постепенно переберётся ближе к источникам своих ресурсов. В Российской Федерации уже разработаны и опробованы несколько таких программ. И целая линейка передовых агротехнологий ждет своего часа.

5. Российская Федерация, несмотря на лихолетье 90-х годов ХХ века, не только смогла сохранить свой военный потенциал, но и в последние годы значительно модернизировала Вооружённые силы. Достаточно двух примеров. США лишь заявили о намерении создать гиперзвуковое оружие (его появление запланировано на 2022 год), после чего Россия в кратчайшие сроки создала, испытала и поставила на боевое дежурство такие системы — редчайший случай в мировой практике, когда противодействие опередило действие. Другой пример: ни американские, ни другие зарубежные системы ПВО не смогли защитить нефтеперерабатывающие заводы Саудовской Аравии от недавней атаки дронов, в то время как российские силы противовоздушной обороны, базирующиеся в Сирии, эффективно отражают подобные нападения на протяжении уже нескольких лет.

Конечно, такие наглядные демонстрации мощи российской армии являются результатом титанической работы нашего военно-промышленного комплекса, российских учёных, конструкторов, инженеров и высококвалифицированных рабочих. Высокотехнологичный ВПК является нашим важнейшим преимуществом, позволяет относительно на равных и партнерских основаниях вести диалог с крупнейшими державами, значительно превосходящими Россию по демографической и экономической мощи.

6. Советский Союз оставил нам колоссальный задел в технологической сфере, и не только в виде НИОКР, но и в готовых, действующих образцах и до сих пор передовой техники. Думается, что та поспешность, с которой уничтожался СССР, обусловлена в первую очередь гигантским научно-техническим прорывом нашей державы: наши конструкторы и инженеры опередили своё время в таких областях, как космонавтика, создание лазеров, ядерная энергетика и т.д. (Кстати, космическая программа «Буран — Энергия», а также разработки ЗРК — С-300, С-400, Тор-М1 — полностью опровергают миф об отставании СССР в электронике.) Некоторые достижения советских учёных вообще выходят за грань собственно науки: эти разработки следует считать скорее техномагией. Это была одна из причин, почему в 80-х годах люди, получившие атеистическое воспитание, вдруг потянулись в Церковь: советская наука переросла рубеж, после которого материалистического и эмпирического миропонимания было уже недостаточно. Люди, окончившие школы и вузы при Сталине, а в 70 — 80-х годах ХХ века ставшие профессорами и академиками, подняли планку и фундаментальной, и прикладной науки на небывалый уровень, до которого Западу ещё далеко, даже несмотря на украденную у нас в 90-х документацию на многие наши технологические секреты. Ведь многое из того, что изобрели и открыли русские, и воспроизвести могут только русские.

Однако поколение людей, способных создавать сверхмощные технологии, уходит. Остаётся поколение, которое лишь знает, как их использовать. Если на смену им придёт поколение «квалифицированных потребителей» — эти максимум что смогут: продать изобретения отцов и дедов «квалифицированному покупателю». Но было бы неправильно сказать, что всё совсем печально. К примеру, в прошлом году авторитетная международная комиссия по т.н. «хай-теку» признала лучшими в мире 3D-принтерами аппараты, производящиеся в России, в Ярославской губернии. Или, например, все (!) десять новых химических элементов, которые пополнили таблицу Менделеева в XXI веке от Р.Х., синтезированы в подмосковной Дубне, в институте ядерных исследований.

Естественно, России необходимо остановить «утечку мозгов», ведь очень многие незаурядные открытия зарубежных научных центров — дело рук носителей русских фамилий, наших недавних сограждан. А для этого, как очевидно, следует создавать учёным, изобретателям и инженерам-инноваторам максимально комфортные условия для работы на родине. Полноценное развитие прикладной науки и технологического сектора означает необходимость возрождения и развития построенного в советское время индустриального уклада.

7. Важнейшим преимуществом России, несмотря на целенаправленное разрушение систем науки и образования в последние 30 лет, остается ее интеллектуальный потенциал, все еще сравнительно высокий уровень образования населения и квалификации трудовых ресурсов. Либеральный рефрен об отставании отечественной науки не только создаёт негативный фон, но и является формальным предлогом для фактического уничтожения отечественных научных школ как заведомо отсталых и не соответствующих глобальным стандартам, или просто «избыточных». Нельзя сказать, что с образованием в нашей стране всё хорошо. Однако большая часть того, что нехорошо, как раз и появилась за последние 30 лет непрерывных «перестроек» и «реформ». Наибольший ущерб в этой сфере был нанесён учебниками, изданными фондом Сороса, на которых, к нашему несчастью, выросло уже целое поколение. Посему модернизации российского образования должна предшествовать его «контрреформация» — как организационная, так и собственно учебно-методическая.

Сейчас группа энтузиастов на свои личные средства запустила программу «Сталинский букварь» — программу переиздания советских учебников. Эксперты, педагоги и родители единогласно отмечают, что по советским книгам дети значительно легче усваивают школьный материал, потому что он изложен качественным русским языком, в простой и доступной форме. Такая инициатива должна получить господдержку.

Но русификации требует не только школа, но и современная наука в целом. Проамериканский глобализм и успехи англосаксов в сфере информационных технологий привели к доминации английского языка в научной среде. Однако притом что научные кадры должны в идеале владеть несколькими языками, тем не менее, принципиальным условием продуктивного развития национальной науки и всей цивилизации является целенаправленное научное творчество на родном языке. Непонимание этого всегда и везде приводило к деградации и отставанию. «Импортозамещение» словарного запаса приведет не только к деколонизации сознания, но и к личному карьерному росту талантливых ученых. Кстати, один из шести официальных языков ООН — русский язык — первый по распространённости на европейском континенте, второй (после английского) по популярности язык интернета и восьмой по распространённости на планете в целом. В течение XX века у нас возникла мощнейшая переводческая школа — на русский были переведены и изданы практически все сокровища мировой литературы. На закате советской эпохи наши научные издания содержали практически весь необходимый для интеллектуального развития и актуальных исследований научный фонд и оперативно реагировали на новейшие открытия в передовых областях науки и технологии. Владение русским языком делало ученого, мыслителя, интеллектуала всемерно вооруженным и оснащенным. (Несколько пробуксовывали у нас социальные науки, хотя далеко не во всем.) Необходимо наверстать упущенное за последние 30 лет и вернуть мировой приоритет русскому языку — как хранителю всех богатств классической культуры Востока и Запада, а также носителю передового научного тезауруса.

ПОРУЧИТЬ ЗАПАДУ ОБЩЕЕ ДЕЛО ВЫЖИВАНИЯ — ЭТО ПРИМЕРНО ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО ПОРУЧИТЬ ОПГ ВОЛКОВ ФУНКЦИИ ЧАСТНОГО ОХРАННОГО ПРЕДПРИЯТИЯ, ОБСЛУЖИВАЮЩЕГО МИРОВУЮ ОВЧАРНЮ. В ДАННЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ МОМЕНТ НА ПЕРЕДНИЙ ПЛАН ВЫДВИГАЕТСЯ РОССИЯ В СИЛУ ЕЕ КОСМО-ПЛАНЕТАРНЫХ ФУНКЦИЙ. ЕЙ ПРЕДСТОИТ ВЫРАБОТАТЬ ОБЩИЙ ПУТЬ СПАСЕНИЯ И ВЫЖИВАНИЯ.

8. Еще одним преимуществом России по сравнению с «передовым» Западом, преимуществом, о котором редко упоминают, является относительная наша свобода от политкорректности и толерантности. Западная цивилизация катастрофически больна двумя этими заболеваниями. Это не просто «смягчение нравов», это уже своего рода диктатура меньшинств и цензура неолиберальных элит, воспитывающих общество в режиме навязчивой опеки. Один из граждан Германии в недавнем общении с авторами нашей работы сказал буквально следующее: «Только в России я могу свободно высказывать своё мнение, тем более что это не просто мнение, желание или фантазия, а результат многолетних научных изысканий».

Сейчас мы живём в уникальную эпоху. Российская империя была православной сверхдержавой, и любой человек, исповедующий подлинное христианство, в какой бы точке планеты он ни находился, так или иначе, ориентировался на нее. Затем СССР стал «флагманом социализма», и вновь любой землянин, просто задумавшись о социальной справедливости, в мыслях своих становился «русским шпионом». Ныне же любой Хомо Сапиенс, сохраняющий в себе хотя бы минимальные человеческие качества, естественную гендерную самоидентификацию, естественную иерархию ценностей, неподдельную культуру и элементарную мораль, де факто становится «агентом влияния Кремля» (это коснулось даже нынешнего президента США Д. Трампа). Так уж вышло, что русский менталитет сегодня становится эталоном всякой нормальности[14].

Почему идея Ковчега идет из России

Выдающийся наш писатель Леонид Леонов в своем итоговом романе «Пирамида» писал, что в обиходном имени «Расея» у русских слышится не любовь к материнскому гнезду, не гордость дедовским подвигом, — но «скорее виноватая неумелость извлечь из своей громады некую всеобщую полезность, способную в глазах мира оправдать несусветные масштабы обладаемого…»

Да, обилие русских пространств, резервуар русских кладовых — это некая заповедная территория, специально хранимая Провидением для будущего. Тем не менее, в России многие мыслители задумывались о предназначении нашего государства и народа, его планетарной миссии. В настоящее время этот опыт аккумулирован и обобщен в рамках так называемого цивилизационного подхода, согласно которому Россия представляет собой одну из немногих цивилизаций, имеющих глобальный потенциал. Смысл и цель жизни конкретного русского человека не может быть очерчена вне учета такой перспективы.

Цивилизация Потопа может противопоставить этому лишь одно искушение: нечего думать о большом, думай о себе, спасай свою шкуру, решай свои проблемы. Между тем эгоизм атомистических единиц не является законом жизни, как бы ни хотелось доказать обратное сторонникам «войны всех против всех» (от Гоббса и Адама Смита до Докинза и современных трансгуманистов). Живые существа в биосфере образуют иерархические системы (популяции), в которых интересы отдельной особи сопрягаются с интересами всей системы. Об этом говорили и писали В.И. Вернадский, А.Л. Чижевский, Н.А. Козырев, В.П. Казначеев и другие.

Все живые организмы планеты Земля структурированы в виды, и в каждый из них «заложена» своя биологическая программа, согласно которой он выполняет общеполезную функцию для поддержания равновесия и гармонии в живой природе и наделен соответствующим потенциалом. Человек, хотя и наделен свободой воли, не может жить иначе как по законам природы. Аналогами видов внутри человеческого сообщества являются культурно-исторические типы цивилизаций.

Каждой из цивилизаций определена космо-планетарная функция (что впервые показал Н.Я. Данилевский) и соответствующие внутренние возможности. Если какая-либо цивилизация не может (или перестает) выполнять свои функциональные обязанности, она как вид становится этнографическим материалом для других.

С точки зрения президента Академии геополитических проблем Л.Г. Ивашова, каждая религиозная традиция также имеет свою планетарную функцию: христианство в его первозданном виде — это стратегическая функция; в исламе реализуется в духовной жизни функция тактическая, алгоритмическая; индуизм функционирует как философско-концептуальная религиозная система; иудеопротестантизм, оплодотворивший современную западную цивилизацию, существует для равновесия, подобно тому как хищники балансируют биоценоз с травоядными. «Это некий противовес, — утверждает генерал Ивашов, — своего рода «бич божий», для испытания народов в их способности к выживанию и развитию».

Если такие оценки верны, именно России как ведущему носителю естественных стратагем человечества предстоит выработать общий путь спасения и выживания. Запад с его логикой «устойчивого развития» во имя избранного меньшинства к этому попросту не предназначен. Поручить Западу общее дело выживания — это примерно то же самое, что поручить ОПГ волков функции частного охранного предприятия, обслуживающего мировую овчарню. В данный исторический момент на передний план мирового становления выдвигается Россия в силу ее космо-планетарных функций (см. схему 1).

Сегодня важнейшим фактором кризисности мирового развития стала как раз гипертрофия западной цивилизации, которая заняла в глобальном «биоценозе» слишком большое место. Но если в лесу так или иначе происходит природная саморегуляция, в человеческом общежитии цивилизация-хищник прибегает к всевозможным ухищрениям, чтобы противоестественным образом продлить свое доминирование. Подчеркнем: говоря о регуляции видов, мы ведем речь не о количестве западных людей на планете, а о качестве их цивилизации.

Таким образом, главная беда заключается не в том, что глобальный Запад агрессивно эксплуатирует природу (экологизм), а в том, что он продолжает свою неоколониалистскую стратегию, пытается хищничать на ниве цивилизаций и угнетения других народов, приумножая диспропорции мирового развития и отравляя тем самым естественные пути развития всех остальных цивилизаций.

То, что мы называем в этой работе Потопом — это фундаментальное противоречие между человеком и законами природы и космоса, когда человечество в целом и антропобиосфера как возникшая на основе человечества суперсистема развивается в направлении экстенсивного самоубийственного роста за счет всех и вся и, используя дарованный человеку разум, способна искусственно задержать вектор этого роста. Потоп генерируют: неопределенность смысла жизни и функционального предназначения каждого народа и цивилизации; возникновение непримиримых противоречий между биосферой и техносферой; разнонаправленность естественных, гуманитарных и религиозных систем знаний.

Схема 1. Планетарно-космические функции России, согласно Л.Г. Ивашову.

В XX веке Русская цивилизация в формате СССР уже выдвинулась на лидирующие роли мирового развития, однако она на тот момент еще недостаточно созрела, чтобы в полной мере осознать свою глобальную миссию и осуществляла ее в виде коммунистического «псевдоморфоза», усвоенного из западной культуры. В результате наша цивилизация потерпела геостратегическое поражение от совокупного Запада и, казалось бы, сошла с мировой арены в качестве мощного субъекта. Однако так сложилось в истории, в самих поражениях и отступлениях России всякий раз открывается огромная и непонятная другим народам энергия наступления — невидимая экспансия, которая в процессе истории становится видимой. На каждый удар (в XVII, в XVIII, в XIX, в начале XX вв.) Россия отвечает новой экспансией, неожиданно вовлекающей в свое действие все новые и новые круги всего человечества. Парадокс отступающей экспансии может быть проиллюстрирован и примером «скифской» тактики (она же тактика Кутузова), и примером «древнеславянской» тактики против самих скифов (она же тактика русских партизан в отечественных войнах)[15].

Подобие России Ковчегу уже неоднократно проявлялось в истории. В некотором роде это исконное самосознание Русского мира. Доказательство тому — восприятие Киева как Нового Иерусалима еще на самой заре русской словесности, в «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона (XI в.). Поскольку символ Ковчега считается в христианстве одним из основных образов Церкви, русские всегда примеряли на себя ризы патриарха Ноя. Эта соотнесенность с мифом о спасительном Ковчеге ярко проступает в таких идеологических концепциях как «Россия — Третий Рим», переход к России миссии Катехона, Удерживающего от Византии, что проявилось институционально в учреждении русского патриаршества, теории русских славянофилов, почвенников и консерваторов в XIX веке, доктрина Священного союза, предложенного Европе императором Александром I после победы над Наполеоном, «ялтинский миропорядок», разработанный по плану Сталина после победы над Гитлером, и т.д. Даже послевоенное ядерное сдерживание оказалось ничем иным, как великой миссией советской цивилизации, которая лишила США монополии на смертоносную диктатуру, чреватой полным мировым господством.

Миссия России и Русской цивилизации (русской социальной суперсистемы по П. Сорокину, русской мир-империи по И. Валлерстайну) органично связана с особым антропологическим типом, выработанным русской историей, на чем мы подробно остановимся в своей работе. Сегодня Русскому миру предстоит предложить всему остальному человечеству гармоничную концепцию сочетания и взаимодействия глобальных и локальных миров.

Глубоко симптоматично, что сегодня очень многие люди в других регионах мира воспринимают Россию как защитницу «естественных», традиционных ценностей. Сегодня, в начале ХХI века бывшая христианская Европа представляет собой мир, опутанный сетью центробанков, полностью ей подконтрольный и хладнокровно начиняемый взрывчаткой новых варварских орд (готовых обратить его в эсхатологический хаос). Однако на наших глазах происходит развитие и иных тенденций. В Европе нарастает консервативная реакция. В Австрии, Польше, Чехии, Венгрии к власти приходят правые правительства. Впечатляющего успеха добились Национальный фронт Марин Ле Пен и партия «Альтернатива для Германии». Со своей стороны страны ШОС уверенно продвигаются к созданию альтернативной мировой экономической модели. Но кто способен сегодня всерьёз противопоставить себя объединённому «мировому Карфагену» торгашей и ростовщиков?

Очевидно, не консервативная Европа, у которой нет сегодня ни достаточных сил, ни настоящего актора (разве что Ватикан вновь поднимет знамя Крестового похода, во что верится мало). И не арабские национальные социалисты БААС, давно разгромленные и разобщённые. Это и не Китай, прагматизм которого велик и даст еще фору западным воротилам как в корпоративной экспансии, так и в дипломатическом коварстве, но не в духовном лидерстве, предпосылки которого помимо всего прочего существенно ограничены культурно-языковой спецификой этой страны. У традиционалистских Индии и Ирана, народов Латинской Америки также нет ни достаточных сил, ни по-настоящему универсальной объединяющей идеологии. Кто же?

После Второй мировой именно России дано было возглавить единственную на тот момент серьёзную альтернативу доминирующей капиталистической системе — социалистический лагерь. И сегодня именно Россия, медленно поднимающаяся из руин, продолжает удерживать в Сирии мир от окончательного распада и хаоса, инициированного Цивилизацией Потопа. Итак, встать во главе консервативного реванша, возглавить Новую Реконкисту кроме России сегодня некому.

Необычайная будущность России в наступающей эпохе была предсказана многими православными святыми. Так или иначе эти пророчества говорят о возрождении веры и духовного авторитета России, появлении сильного лидера, которые получит статус монарха. В этой работе не место пересказывать довольно большой материал, содержащий эти пророчества[16]. Отметим, что среди этих пророчеств есть и прямое указание преподобного Нектария Оптинского на то, что дни перед Потопом во времена Ноя — прообраз наших дней[17].

Укажем на несколько малоизвестных параллелей этим предвидениям, которые исходят от народов Запада. В связи с устойчивым представлением православных о России как уделе Пресвятой Богородицы и о послереволюционной России как находящейся под непосредственной опекой Божией Матери (чудесное явление иконы Божией Матери «Державная» в день отречения Николая II) представляет интерес история с откровениями Девы Марии в португальском городе Фатима в 1917 г., прямо связанными с особой участью и предназначением России. Участники этих откровений были впоследствии канонизированы Римской церковью. До сих пор не утих ажиотаж вокруг т.н. Третьего пророчества Фатимы, которое было обнародовано только в 2000 году, но при этом возникают сомнения в подлинности обнародованного[18]. Утечки, произошедшие ранее от папы Иоанна Павла II и кардинала К. Бальдуччи, говорят о грядущей страшной катастрофе и войне и об особой роли России в будущем человечества[19]. Другой пример похожего рода — пророчества о России так называемого «спящего пророка» — американского мистика и целителя Эдгара Кейси (1877-1945). Для него будущее России рисовалось как «надежда всего мира» в плане выработки порядка организации жизни на земле. В нашей работе стоит отметить, что именно Кейси принадлежат предсказания о западно-сибирском регионе как новом всемирном Ковчеге, призванном стать духовным центром возрожденного человечества в эпоху грядущих глобальных катаклизмов[20]. Безусловно, необходимо сохранять трезвое отношение ко всевозможным пророчествам. Однако нам важно было показать, что и среди неправославных народов надежды на особую роль и миссию России — духовную и цивилизационную — не являются чем-то исключительным.

Вопрос о замкнутом мире

Одна из важнейших черт Цивилизации Потопа — принципиальная установка на то, что землю нужно рассматривать как особый замкнутый мир, нечто отдельное от космоса и автономное по отношению к нему. Эта проблема лежит не только в мировоззренческой плоскости, но и в духовной. Через мироощущение замкнутого мира отрицается смысловая предназначенность человека как вида живых организмов, а также функциональная роль каждой мировой цивилизации. Представление Запада о Земле как замкнутой системе, не связанной непосредственно с законами Вселенной, само по себе задает догматику ограниченности природных ресурсов и времени, а значит и пределами развития и ограниченными сроками жизни самого человечества.

Это глубоко пессимистическое мироощущение, с элементами суицидальности — в лице ведущего слоя глобализационного проекта выливается в агрессивно-активную деятельность по ограничению жизни и возможностей всех конкурентов (то есть других народов, рас, цивилизаций, религиозных традиций, поскольку все они могут претендовать на самостоятельное понимание и самоопределение в рамках мирового развития). Главными конкурентами этого неогностицизма являются, конечно же, не бессловесные твари, а именно люди. Отсюда и его человеконенавистнический потенциал. На широкую публику такой подход был выпущен с выходом в свет доклада Римского клуба «Пределы роста», в котором спекулятивно (то есть без подтверждения научными данными) декларировалось, что природные ресурсы Земли достаточны для удовлетворения потребностей населения только на 100 лет. Но активная фаза этого геополитического проекта была запущена еще в 1954 году (Фонд Хью Мура: памфлет «Бомба населения», заявляющий о настоятельной необходимости контроля над рождаемостью). Со временем аргументы «пределов роста» были полностью опровергнуты. Однако, логика замкнутого планетарного мира породила такие скороспелые доктрины как теорию устойчивого развития (навязанную практически всему миру, в частности, на конференции ООН в Рио-де-Жанейро в 1992 г. именно как проект искусственного сокращения народонаселения) и концепцию «золотого миллиарда».

Эти теории не способны решить проблему выживания даже части человечества. Вместо направления ресурсов на цели, которые могли бы помочь человечеству выйти на новый виток развития и преодолеть накопленные в существующем укладе противоречия — правящий глобальный класс, контролирующий денежную эмиссию, а после крушения СССР в значительной мере регулирующий всю мировую экономику — занят перераспределением ресурсов в пустоту.

В качестве примера можно привести программу возобновления амбициозных космических миссий США на Луну и Марс (Космическую исследовательскую инициативу, SEI), предложенную в 1989 году Джорджем Бушем-старшим. Тогда затея провалилась из-за того, что Конгресс отклонил столь крупные расходы (НАСА запросило на эту программу 541 миллиард долларов на 30 лет, то есть 18 миллиардов в год). Но вместе с тем он отклонил и перспективную линию национального развития науки и промышленности с ожидаемым бумом прорывных технологий. Для сравнения: осенью 2008 года США ради спасения бесплодной банковской системы (по планам Полсона и Гейтнера) истратили более 2 триллионов долларов. Затем на те же цели было потрачено еще 3 триллиона. Эти вливания лишь отсрочили кризис, но не спасли капиталистическую систему, не говоря уже о том, что ни к какому развитию эта поддержка финансистов привести не могла. Фактически огромная денежная масса была «сожжена» на жертвеннике антиразвития.

ТЕОРИИ «УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ» И «ЗОЛОТОГО МИЛЛИАРДА» НЕ СПОСОБНЫ РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ ВЫЖИВАНИЯ ДАЖЕ ЧАСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. ВМЕСТО НАПРАВЛЕНИЯ РЕСУРСОВ НА ЦЕЛИ, КОТОРЫЕ МОГЛИ БЫ ПОМОЧЬ ВЫЙТИ НА НОВЫЙ ВИТОК РАЗВИТИЯ И ПРЕОДОЛЕТЬ НАКОПЛЕННЫЕ В СУЩЕСТВУЮЩЕМ УКЛАДЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ — ПРАВЯЩИЙ ГЛОБАЛЬНЫЙ КЛАСС, КОНТРОЛИРУЮЩИЙ ДЕНЕЖНУЮ ЭМИССИЮ, ЗАНЯТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕМ РЕСУРСОВ В ПУСТОТУ.

Приведенный пример неслучаен. Отношение к космосу и космической программе является, как мы думаем, лакмусовой бумажкой. Поскольку именно Космос уже в течение более 100 лет объективно выступает как фронтир Большого Развития. На этом примере видно, что Цивилизация Потопа обессмысливает человеческое существование, уходя от шансов на самотрансформацию — но она не предлагает и внутреннего развития, духовного самоизменения. Во всех отношениях — застой и обреченность. Отказ от освоения космоса, по мысли С. Переслегина, означает узаконивание социальной энтропии, неизбежной по мере завершения процесса глобализации. А из этого следует, что значение космических исследований определяется не только утилитарными целями, но главным образом культурными и цивилизационными императивами[21]. Глобализация действительно приблизилась к такому уровню, когда любое улучшение человеческого существования в одной области «замкнутой системы» ухудшает его в других областях. Это можно уподобить попыткам двигать мебель в тесно заставленной и притом запертой комнате. То есть улучшая жизнь для кого-то, мы делаем это за счет кого-то другого в этом тесном-тесном и глубоко взаимосвязанном мире. (Во всяком случае, это соответствует действительности до тех пор, пока в мире реально доминирует Западная цивилизация.)

Оригинальный советский футуролог и философ Игорь Забелин, развивавший идеи В.И. Вернадского, в 60-е годы прошлого века указывал на закономерность связи взрывного увеличения численности человечества и выходом человека в космос. Вот что он писал по поводу космической миссии человечества: «Определенно создается ощущение, что человечество как некое явление природы, как организация, “организм” исподволь готовится к выполнению каких-то новых своих жизненных функций, что какие-то имманентные причины выводят его на неведомые новые рубежи <…> Все, что сейчас происходит с человечеством, подводит его вплотную к выполнению действительно только ему присущей и предназначенной миссии — к управлению природными процессами сначала на земном шаре, а потом и в околосолнечном пространстве»[22].

Запад в поиске «затычки» для Потопа

Некоторые из авторитетных мыслителей и руководителей современного Запада высказываются на тему того, как избежать глобальной катастрофы. Так, например, знаменитый инновационный делец Илон Маск говорит о том, что развитие космических программ и начало колонизации космоса дало бы человечеству шанс «увильнуть» от планетарной катастрофы, во всяком случае, части человечества — спастись.

И здесь как будто возникает прямая аналогия с Ковчегом Ноя. Предшественником мысли Маска в этом отношении является образ «Звездного Ковчега» в фантастической литературе, одно из первых беллетристических решений этой идеи — в произведениях Роберта Хайнлайна в начале 40-х годов. Сам Илон ссылается на Айзека Азимова. «Рано или поздно, — рассуждает он, — наша жизнь должна будет выйти за пределы этого сине-зелёного шарика — или мы вымрем». К числу гипотетических катастроф он относит астероид, супервулкан, искусственный вирус, глобальное потепление, какой-нибудь непредсказуемый результат научного эксперимента и т.п.

Сравним такого рода размышления с центральной идеей отца русского космизма Николая Федорова о покорении космоса для заселения его воскрешаемыми отцами. И, как говорится, почувствуем разницу. В философии общего дела Федорова идеал воскрешения отцов сопряжен с преображением существа человека, его духовным просветлением и решительным изменением вектора развития человеческой цивилизации — от техногенного к внутреннему, связанному с раскрытием заложенных в самом человеке возможностей.

Трансгуманисты, в отличие от Федорова, хотят добиться бессмертия для человечества как оно есть, в первую очередь для нынешней элиты «золотого миллиарда», — но этот проект представляет собой прямую противоположность «воскрешению отцов» Федорова. Он может быть лучше всего охарактеризован русским сказочным образом стяжателя «Кощея Бессмертного».

Мы вновь видим в этом случае, что люди Запада с трудом усваивают главный урок библейского Потопа, который был не эпидемией и не вирусом, а скорее своего рода «карантином», отсекающим больную, неизлечимую часть от живой и здоровой ветви, спасаемой на Ковчеге[23]. Люди Потопа никак не хотят осознать, что максимум их фантазий и чаяний — это спасение самих носителей неисцелимого вируса, или даже спасение самого вируса, который они не желают исцелять, поскольку отождествились с ним и не считают его болезнью. Это не что иное, как попытка обмануть природу вещей.

В 2019 году стала широко известна концепция черного шара футуролога-трансгуманиста Ника Бострома, руководителя Института будущего человечества Оксфордского университета. До этого Бостром был известен как проповедник преодоления фундаментальных человеческих ограничений с помощью «прикладного разума» (так он определил искусственный интеллект). Под «черным шаром» Бостром понимает некую, пока неизвестную технологию, которая после ее открытия по умолчанию разрушит человеческую цивилизацию. Фактически в данном случае мы имеем дело не с научным прогнозом, а с наукообразной мифологией, воспроизводящей в гротескном виде идею «машины Судного дня» (на иудеопротестантском Западе это очень популярный мотив — там любят создавать технологии, оружие и всевозможные спусковые крючки для предстоящего Судного дня). На этот раз эта тенденция получила свое генерализованное выражение в виде «гипотезы уязвимого мира» — как откровение анти-Ковчега.

Это своего рода альтернатива «Откровению Иоанна Богослова» — иной взгляд на перспективу конца с точки зрения анти-религии. Примечательно, что из своей гипотезы Бостром делает довольно радикальный и весьма практический вывод — необходимо создание глобальной системы научного мониторинга а в качестве исполнительной структуры «создание чрезвычайно эффективной превентивной полиции, для наблюдения за населением в режиме реального времени, чтобы, если кто-то начал использовать технологию черного шара, его можно было перехватить и остановить»[24]. И опять же, так же как в случае с Илоном Маском, здесь имеются прототипы в научной фантастике XX века: у братьев Стругацких подобный надзорный орган был изображен в КОМКОНЕ-2 — комиссии «по контролю за научными исследованиями».

Основная аргументация Бострома, мягко говоря, нечестна. Ведь ключевой его тезис состоит в том, что современная цивилизация способна к совершению открытий, но не способна к «закрытию». Однако все люди, реально связанные с инновационным сектором, осведомлены, что целый ряд так называемых «закрывающих технологий» искусственно остановлен. Разведка монополистов работает весьма эффективно и рычагов воздействия на внесистемных инноваторов у них достаточно.

Возникает подозрение, что в случае с Бостромом мы видим начало интеллектуальной агонии Цивилизации Потопа — ведь предложение о блокировке «черных шаров» попахивает не просто сдерживанием развития, а уже его полной остановкой, в том числе блокировкой всех, кто может способствовать восприятию и внедрению новых технологий. Ведь точно вычислить заранее, какая именно технология окажется «черным шаром», с точки зрения самого же Бострома, крайне сложно.

Но подлинный замысел провокационной гипотезы черного шара становится ясным только тогда, когда его автор провозглашает идею ограничения национальных суверенитетов и установления жёсткого глобального управления. «Из-за дискредитации термина «мировое правительство» он не называет глобальное управление этим термином. Он предпочитает использовать термин «специальный комитет». Функции специального комитета должны быть ограничены конкретной проблемой сдерживания научно-технологического прогресса». «Спецкомитет или высокотехнологичный Паноптикум, — это, по мнению Бострома, не фашизм, а необходимость»[25].

Идея благостного «мирового правительства» против опасных суверенитетов государств, религий, общин, семей — давно известный и избитый прием. «Кто о чем, а вшивый о бане!» — говорит в подобных случаях русская народная мудрость.

Космизм как русский ответ

К той же категории призывов относятся и периодически звучащие утверждения, что в масштабе ООН и других ведущих международных институтов необходимо уйти от национального представительства, перераспределив власть в пользу глобальных корпораций-монополистов. Упрекая «устаревшие» суверенитеты и «отсталую» правовую систему в неадекватности, глобалисты, конечно же, переваливают с больной головы на здоровую. Больная голова — это цивилизация Новой Атлантиды, которая построила вопиюще несправедливый миропорядок[26].

Не бегство от Потопа (Илон Маск), не затычка для Потопа (Ник Бостром), — эти механические, плоские решения проблемы катастроф, характерные для их цивилизации, — но лишь вектор бурного развития, открывающий новые принципы и методы, подключающий внутренние резервы и возможности человека и руководимый Совестью, а не одним голым рассудком — вот что может стать рецептом спасения. Дисгармония мирового развития может быть истолкована двояко: или как неизбежный крах и признак уже неминуемого конца, или «детская болезнь» роста. Во втором случае нас ждут еще века развития и новых открытий — в таком случае Русский Ноев Ковчег как метафора обладает еще большим эвристическим потенциалом. Он становится Ковчегом не как «аварийной» технологией, а Ковчегом как подходом к развитию вообще.

Подобный ответ содержится в мощном направлении мысли, научной, философской и общественной — русском космизме. Коренное послание русского космизма — предназначенность человека разумного к негэнтропии, принципу, ставшему центральным в современных теориях саморазвивающихся систем, теории информации. У Николая Федорова эта линия была обозначена как «регуляция природы», у Вернадского как «ноосфера». Так или иначе, в основе этой идеи синтез религиозной веры и научного знания, а также искусства. В наиболее фундаментальном виде этот синтез представлен в философии «общего дела» Федорова, согласно которой человеку свойственны богоподобие, соработничество Богу (в естественнонаучной ветви космизма это свойство интерпретируется как наступление новой стадии развития природы — самосознания ею себя и затем самоуправление природой посредством человека). Преодоление смерти мыслится в первую очередь как этическая проблема, связанная с обратным обретением человеком целомудрия. В основе этого тезиса лежит не столько страх смерти, сколько ее нравственное отрицание. Для Федорова воскрешение — объективный закон истории. В этой связи рождается и мысль о покорении космоса, «отыскании новых землиц» как приготовления «небесных обителей» для воскрешаемых отцов[27]. Это родовое воскрешение, а не индивидуальное бессмертие, что прямо противоположно современному западному («атлантистскому») поиску эгоистического бессмертия — «эликсира бессмертия» — для отдельного индивидуума. Федоров предвидел такое мироощущение, выводя его из мировоззрения Декарта: «Бессмертие — как привилегия «сверхчеловеков», что есть порок нравственный и умственный».

Основоположник практической космонавтики Циолковский, как и Федоров, полагал, что в далекой перспективе «усовершенствованные сознательные существа» смогут обходиться без искусственных, технических приставок к своим органам, а человечество эволюционирует в состояние более совершенного энергетического уровня («лучевое состояние высокого порядка»)[28]. В лице Федорова, Циолковского, Забелина логика прогностической мысли русского космизма радикально противостоит современным экологическим и биополитическим идеологиям Запада и не просто их развенчивает, но весьма глубоко диагностирует.

Не будем забывать, что людьми управляют мифы, и русский космизм стал блистательным доказательством этого, придав в XX веке мощный импульс развитию космонавтики. Сегодня назрела объективная потребность в создании новой научно-технократической мифологии, которая должна вернуться к точке продуктивного синтеза с религиозным сознанием и горячим этическим поиском правды жизни.

Русский Ковчег призван осуществить переход от «постиндустриального общества» как модели развития к модели «социума Знания», в котором можно было бы преодолеть ограниченность информации как обезличенной «мертвой» стихии, нейтральной по отношению к противоположным векторам энтропии и негэнтропии человечества как социальной и «ноосферной» системы.

Неотъемлемой частью такой программы являются стратегические проекты по колонизации космоса, освоению мирового океана и морского шельфа, разработки в области новых энергетических технологий (получение и освоение новых источников энергии) и, наконец, новая образовательная программа как «технология», направленная на пробуждение и воспитание главного субъекта развития — человека-творца, способного органически воспринять в себя все лучшие достижения человеческой культуры и цивилизации.

Освоение космоса в ближайшей перспективе имеет весьма важные для планетарного развития прагматические перспективы. Сегодня, опираясь на международные научные достижения, в первую очередь на исследования специалистов США, чьи космические аппараты достигли наиболее удаленных от Земли планет Солнечной системы и их спутников, Россия как Цивилизация Ковчега считает освоение космоса перспективным средством добычи и доставки на Землю ценных природных ресурсов, но также и путем к последующему заселению (колонизации) других планет. Россия может лишь приветствовать провозглашенное в США возвращение к пилотируемому освоению космоса, видя в этом своего рода шанс Запада на изменение его нигилистического тренда скатывания на уровень Цивилизации Потопа.

СЕГОДНЯ НАЗРЕЛА ОБЪЕКТИВНАЯ ПОТРЕБНОСТЬ В СОЗДАНИИ НОВОЙ НАУЧНО-ТЕХНОКРАТИЧЕСКОЙ МИФОЛОГИИ, В ПРОДУКТИВНОМ СИНТЕЗЕ НАУКИ С РЕЛИГИОЗНЫМ СОЗНАНИЕМ И ГОРЯЧИМ ЭТИЧЕСКИМ ПОИСКОМ ПРАВДЫ ЖИЗНИ. РУССКИЙ КОВЧЕГ ПРИЗВАН ОСУЩЕСТВИТЬ ПЕРЕХОД ОТ «ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА» КАК МОДЕЛИ РАЗВИТИЯ К «СОЦИУМУ ЗНАНИЯ», ПРЕОДОЛЕВАЯ ОГРАНИЧЕННОСТЬ ИНФОРМАЦИИ КАК ОБЕЗЛИЧЕННОЙ «МЕРТВОЙ» СТИХИИ.

Некоторые эксперты утверждают, что космическое пространство и, в частности, естественный спутник земли Луна, могут быть использованы для хранения медленно распадающихся промышленных отходов — не только отходов ядерной энергетики, но и электронного мусора. (Этот вопрос не так однозначен, и требует изучения.) Темпы развития космической техники представляются достаточно интенсивными для достижения названных целей ранее, чем перед человечеством возникнет реальная (не надуманная) проблема перенаселенности. Искусственное торможение освоения космоса и, в частности, пилотируемой космонавтики теми же институтами или лицами, которые распространяют идеологию сокращения населения, Русский Ковчег расценивает как мизантропическое двоемыслие, антирелигию и антиэсхатологию, огульно попирающие традиционные ценности ведущих мировых цивилизаций.

🔥158 просмотров
Страницы ( 4 из 15 ): « Предыдущая123 4 56 ... 15Следующая »

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.