МИФЫ РОССИЙСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Мифологизация российско-китайских отношений приукрашивает действительность, но не способствует их долгосрочному развитию.

Откровенный разговор о наиболее важном партнёре России.

Центральный комитет Коммунистической партии Китая выступил с инициативой исключить из конституции положение о том, что председатель и вице-председатель КНР могут «занимать должность не более двух сроков подряд». Если такие поправки будут утверждены, это позволит председателю КНР Си Цзиньпину переизбраться на новый, третий срок в 2023 году. В этом свете полезно вновь обсудить российско-китайские отношения, которые зачастую получают неверную трактовку в средствах массовой информации.

Судьбоносный съезд

В октябре прошлого года, как известно, в Пекине прошел съезд китайской компартии, который китайская пресса до сих пор называет не иначе как «судьбоносным». А недавно министр иностранных дел КНР Ван И заявил о том, что доклад Генерального секретаря ЦК КПК Си Цзиньпина на съезде является не чем иным как «учебником по современному Китаю».

Отметим, что внешнеполитическая тематика в докладе главного и единственного на сегодняшний момент китайского лидера, чьи идеи уже вписаны в Устав партии как «квинтэссенция практического опыта и коллективной мудрости партии и народа», а также «руководство к действию при осуществлении партией и народом великого возрождения китайской нации», занимает мало места. Внешнеполитический раздел доклада составляет чуть более двух страниц китайского текста и основное внимание в нем уделено строительству «сообщества единой судьбы человечества» и характеристике международной обстановки в целом.

При этом Си Цзиньпин, по сути, повторил формулу деления стран мира, предложенную еще на предыдущем съезде своим предшественником – Ху Цзиньтао, которая, в свою очередь, косвенно перекликается с знаменитой теорией Мао Цзэдуна о «трех мирах». В соответствии с этой формулой все страны мира для Китая делятся на три вида: крупные страны (даго), сопредельные страны (чжоубяньгоцзя) и развивающиеся (фачжаньчжун гоцзя). Изменился только перевод, предлагающийся китайской стороной для первой группы стран – если в русскоязычной версии Доклада Ху Цзиньтао это были «развитые страны», то теперь их перевели как «ведущие страны». В отношении них нужно, во-первых, «продвигать координацию и сотрудничество», а во-вторых, «установить такие рамки отношений, в которых они бы развивались в целом стабильно и сбалансированно» (пер. – А. О. Виноградов). Заметим, что задача построения с этими странами «нового типа отношений», которая ставилась в Докладе Ху Цзиньтао, теперь больше не ставится. То есть, она, видимо, считается выполненной.

В отношениях с двумя другими группами стран добавилась концепция «亲诚惠容» (цинь чэн хуэй жун) по отношению к сопредельным странам, которая переводится как китайцами как «доброжелательность, искренность, взаимовыгодность и инклюзивность». Заметим, что в этой концепции также присутствует惠 (хуэй), использованный для характеристики отношений с соседями и в докладе Ху Цзиньтао. Этот иероглиф, если свериться со словарем, имеет значение «милость, благодетельствовать, оказывать честь, пожаловать, удостоить», что не совсем равноценно переводу «взаимовыгодность». Кстати, и первый иероглиф, переведенный как «доброжелательность», имеет значение «родственный», так что перевод тоже не совсем точный.

Россия, казалось бы, входит во все три группы стран и потому представляет для Китая очень большое значение. Однако мне уже приходилось не один раз писать о том, что это не совсем так. В число развивающихся стран Китай Россию никогда не включал и не собирается, Россия для него – наследница Советского Союза и относится к развитым странам Европы. В то время как Китай, несмотря на поразительные успехи своей экономики и огромные размеры, – страна по-прежнему развивающаяся. Вернее, если использовать китайские формулировки – «самая крупная из развивающихся стран» и «лидер среди развивающихся стран». И понятно, что конкуренция на этом поле Китаю не нужна – недаром наиболее острые отношения у Китая с партнером по БРИКС, Индией.

В число «крупных» (или «ведущих») стран Китай Россию вроде бы включает. Причем в последнее время даже более чем настойчиво – отношения между КНР и РФ в пропагандистских материалах, особенно на русском языке (см., например, журнал «Китай» за июль 2017 года ), представляются даже как «образец отношений между крупными державами». Однако при этом нет-нет да и проскальзывают, даже в интервью того же министра иностранных дел Ван И, «проговорки» по поводу того, что «отношения между крупными державами» – это на самом деле отношения Китай – США. А отношения со всеми остальными странами – это просто «межгосударственные отношения». В любом случае Россия для Китая прежде всего входит во вторую группу, то есть в число стран, которых Китай своим развитием «облагодетельствует».

Мифы российско-китайских отношений

Сразу скажу, что это отнюдь не единственный случай, когда российско-китайские отношения представляются в более «хорошем» свете, чем есть на самом деле. В том числе и экспертами, комментирующими декларируемый с 2014 года «поворот на Восток». При этом несомненно, что Китай на сегодня является ведущим партнером России как в экономической, так и в политической области. А отношения с Китаем являются (или, по крайней мере, должны являться) главным направлением внешней политики РФ. И именно поэтому здесь необходим беспристрастный и откровенный разговор и анализ. Нужно не поддаваться магии слов и не заниматься самоуспокоением, а видеть конкретные различия в подходах и конкретные проблемы. И тщательно с ними работать в пользу сближения позиций и нахождения точек соприкосновения.

Происходящие в последние годы определенное «приукрашивание», даже мифологизация российско-китайских отношений, попытки представить их исключительно в безоблачном свете на самом деле мешают видеть существующие проблемы и находить пути и возможности для их решения. Что отнюдь не способствует развитию отношений между нашими странами в направлении долгосрочного сотрудничества. На мой взгляд, подобное «приукрашивание» происходит с двух сторон, хотя и по разным причинам, о которых можно поговорить отдельно. Пока отметим основные точки мифологизации.

Одна из них – это характеристика нынешнего этапа в отношениях двух стран как «наилучшего в истории отношений», которая одно время присутствовала и в заявлениях высшего руководства РФ. Напомним, что для российской историографии «наилучшим периодом» в отношениях наших стран всегда было принято считать период первой половины и середины 50-х гг. ХХ века, когда Советский Союз и Китайская Народная Республика были связаны Договором о дружбе, союзе и взаимопомощи. И Советский Союз, в полном соответствии с буквой и духом этого договора, такую помощь Китаю всемерно оказывал (в КНР она тогда с полным основанием называлась «братской помощью»). Нам кажется, что об этом периоде отношений не стоит забывать (а тем более интерпретировать характер советско-китайских отношений в тот период в духе последующих высказываний Мао Цзэдуна).

Второй миф относительно российско-китайских отношений – это заявления о том, что в 2000-х гг. стороны окончательно решили (или «закрыли») вопрос о российско-китайской границе. Действительно, в результате заключения Договора 2001 года двум сторонам удалось договориться о линии прохождения границы на всех участках, кроме двух островов у Хабаровска. В 2004 г., после проведения размежевания в районе этих островов (имеются в виду острова Тарабаров и Большой Уссурийский), была решена и эта проблема. Однако заметим, что характер размежевания вызвал довольно неоднозначную реакцию не только со стороны российского населения (посчитавшего, что российская сторона отдала свои исконные территории китайцам), но и со стороны китайской общественности, до сих пор уверенной в том, что оба этих острова должны полностью принадлежать Китаю.

Не стоит забывать и том, что в китайской историографии по-прежнему исходят из позиции, заявленной Мао Цзэдуном в 1964 г., в соответствии с которой Россия в свое время захватила 1,5 млн кв. километров китайской территории. Несмотря на то, что в процессе нормализации отношений между нашими странами в 1989 г. было принято решение начать, по словам Дэн Сяопина, «с чистого листа», факт «захвата» Россией огромной китайской территории, которую КНР считает исторически своей, преподносится китайскому населению как «непреложный». И именно в таком ключе изучается в школах и вузах Китая.

Еще один широко распространенный миф, часто повторяющийся и с китайской, и с российской стороны, касается совпадения стратегических позиций и интересов России и Китая, вплоть до предложений о заключении военного союза. Если мы говорим об объективном совпадении долгосрочных глобальных интересов народов двух стран, нуждающихся в мире и развитии, а также в установлении более справедливого порядка в международных делах (включая борьбу за изменение сложившейся мировой финансовой и экономической системы) – то да, разумеется, они совпадают, хотя и тут далеко не во всем. Однако при этом существуют конкретные различия в позициях двух стран по различным международным проблемам, объясняющиеся их различным положением и различным местом в системе международных отношений, в том числе в структуре мировой экономики. А также различным подходом к решению определенных международных вопросов.

Например, в 2014 году во время голосования в ООН по вопросу о признании итогов референдума в Крыму Китай воздержался (также как и другие наши партнеры по БРИКС – Индия, Бразилия, ЮАР), поскольку придерживается позиции невмешательства во внутренние дела других стран и принципа территориальной целостности (и таким образом, фактически выступает против вмешательства РФ и отделения Крыма).

Другой пример. Когда мы говорим о том, что «Россия и Китай выступают против попыток отрицания, искажения и фальсификации истории Второй мировой войны и отстаивают ее итоги», не стоит забывать, что не только в ряде западных стран, но и в Китае сегодня активно осуществляется пересмотр истории Второй мировой войны в попытках доказать, что именно Китай понес в ней наибольшие жертвы и внес наибольший вклад в победу над фашизмом и милитаризмом.

Точно также когда мы говорим о том, что «стратегическим консенсусом» России и Китая является противодействие международному терроризму, мы не всегда учитываем тот факт, что Россия и Китай вкладывают в понятие международного терроризма разное содержание – в то время как для России это прежде всего ИГИЛ, для Китая главным противником является Исламское движение Восточного Туркестана и другие уйгурские националисты.

То же самое касается и сотрудничества в сфере безопасности в целом. Например, в опубликованной в январе 2017 года Белой книге КНР по сотрудничеству в сфере безопасности в АТР в перечне важных для Пекина механизмов в сфере безопасности ШОС занимает предпоследнее место, а структура ШОС по борьбе с терроризмом – РАТС – не упомянута вообще. А одну из первых строчек по важности в списке занимает новый антитеррористический механизм с участием Китая, Афганистана, Пакистана и Таджикистана, который не включает Россию и не связан с ШОС.

Подобных примеров можно приводить много – серьезные различия в подходах существуют не только по ситуации на Украине и вопросу принадлежности Крыма, но и по событиям в Сирии, и по поводу путей и способов «сопряжения» проектов ЕАЭС и «Один пояс, один путь» и др. В очень многих случаях можно обнаружить различия и в подходе сторон, и в понимании причин и следствий происходящих процессов.

Лукавый рост

Отдельно стоит разговаривать об экономике и торгово-экономических отношениях двух стран, где вышеупомянутое «приукрашивание» характерно в первую очередь для российской стороны, включая высших должностных лиц. Например, постоянное подчеркивание того факта, что количественный рост взаимной торговли после резкого падения в 2015 году (на одну треть – с 90 с лишним млрд долларов до 63) начиная с 2016 года вновь возобновился. Это действительно так – в 2016 году товарооборот составил, по китайским данным, 69 с половиной млрд (по российским – 66 млрд), в 2017 году – 84 млрд (это по данным китайской таможни, российская свои еще не предоставила). Однако считать факт роста взаимной торговли, как это делает, например, премьер РФ Дмитрий Медведев, однозначно положительным явлением – вряд ли оправданно. При сложившейся структуре взаимной торговли и при том, что главной причиной ее сокращения было падение курса рубля в конце 2014 года, сегодняшний рост означает, по сути, то, что Россия продает Китаю большее количество сырья по более дешевой цене. И покупает продукцию китайского машиностроения по более высоким ценам. Именно это, кстати, на самом деле имелось в виду, когда тот же премьер подчеркивал, что в 2015 году товарооборот между нашими странами, хоть и упал в ценовом выражении, в физическом объеме даже вырос.

То же самое касается победных реляций о том, что существенно выросли (в 2016 году – до 2,14 млрд) экспорт продукции российского машиностроения в Китай и экспорт сельскохозяйственной продукции (до 1,5 млрд). Рост несырьевого экспорта – действительно положительное явление, однако нужно осознавать, что машиностроение в российском экспорте даже после роста составляет менее 7%, а сельскохозяйственная продукция (в которой подавляющая часть по-прежнему – продукция рыбного хозяйства) – и того меньше. А основным драйвером этого роста также явилось резкое снижение обменного курса рубля.

Далеко не однозначно обстоит дело и с электронной торговлей, рост которой преподносится как развитие инноваций и сотрудничества в сфере «новой экономики». Нынешняя электронная торговля, по сути, заменила «челночную торговлю», поощрение которой в 90-е годы способствовало массовому оттоку валютных средств из РФ и огромному росту коррупции. Рост электронной торговли объясняется отсутствием регулирующих нормативных документов и приводит к тому, что покупки россиян в Китае (которые, по некоторым подсчетам, составляют 3-4 млрд долларов в год) не облагаются ни налогами, ни таможенными пошлинами. При этом мизерные объемы российских электронных продаж в Китае объясняются отсутствием у российских компаний опыта работы, недостаточных усилий по «брендированию» и т.п.

А то, что происходит в области китайского туризма в Россию (в 2017 году Россию посетили 1,5 млн туристов из Китая, в 2016 их было 1,3 млн, это больше, чем из всей Европы, вместе взятой) – заслуживает отдельного разговора. Вместо того, чтобы привлекать в Россию иностранную валюту и способствовать росту имиджа нашей страны, китайский туризм в РФ приводит к прямо противоположным результатам – оттоку валюты (подавляющая часть потока – до 95% – обслуживается т.н. «серыми» китайскими фирмами, использующими свою деятельность для «отмывания» зависших в России еще во времена Черкизона денег) и крайне неблагоприятному впечатлению, которое создается у побывавших в нашей стране китайцев (процент приезжающих в РФ повторно близок к нулю).

Повторим – это не мешает искать точки соприкосновения, совсем наоборот – только при фиксации различий можно искать и находить то общее, главное, что нас сегодня объединяет и сближает.

Подчеркнем еще раз, что Китай сегодня – главный и наиболее важный партнер РФ на международной арене, что обусловлено не только ухудшением отношений России со странами Запада, но и сложившейся международной ситуацией в целом. Однако при этом не следует забывать о том, что Китай – крайне сложный партнер, не только преследующий в мировой политике свои собственные интересы, но умеющий их жестко отстаивать. И эти интересы далеко не всегда и не во всем совпадают с интересами России.

https://www.sonar2050.org/publications/glavnye-mify-rossiysko-kitayskih-otnosheniy/

🔥84 просмотров

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.